Юная наследница Каору всегда мнила себя безупречной во всём, пока на пышном приёме не уловила обрывки разговоров подруг о минетах, пайдзури и оргазмах, оставшись в полном неведении. Сгорая от стыда, она не рискнула признаться в невежестве и, вернувшись в особняк, вызвала преданного дворецкого, приказав немедленно раскрыть ей эти тайны. Тот, связанный долгом и скрытой нежностью, сначала объяснял словами, но вскоре перешёл к делу: направил её губы и грудь, позволяя ощутить твёрдость и пульс. Первоначальный гнев Каору на его реакцию сменился жгучим любопытством, и она требовала всё новых приёмов, пока гордыня таяла в волнах незнакомого блаженства, превращая ночь в страстное посвящение в мир наслаждений.